Мультипроект ОМ • Включайтесь!
2020.07.06 · 17:37 GMT · КУЛЬТУРА · НАУКА · ЭКОНОМИКА · ЭКОЛОГИЯ · ИННОВАТИКА · ЭТИКА · ЭСТЕТИКА · СИМВОЛИКА ·
Поиск : на сайте


ОМПубликацииЭссе-клуб ОМА.З.Декельбаум
2013 — А.З.Декельбаум — На палубе земного шара — [часть 3.]
.
Альманах рукописей: от публицистики до версэ  Сетевое издание Эссе-клуба ОМ
ЭК Алексей Декельбаум
На палубе земного шара
О кругосветном походе
яхты «Сибирь»
Часть 3.
* * *
Забавная это штука – кораблевождение в проливах Ла-Манш и Па-де-Кале. Например, плотность судов на квадратную милю. Во время их утренней съёмки с якорных стоянок, например, у устья Сены или у Остенде (Бельгия), за штурвалом скучать не приходится. Когда сбоку или с кормы прёт эдакая океанская громадина – есть над чем пошевелить извилинами.
Вечер. На Ла-Манше полная тишина, на ровной воде – весь спектр красок, от серо-сизого до багрового и далее – до фиолетового. Сумасшедший закат…
27 июля 2001 года, на подходе к Гавру, около 22:00 по Гринвичу «Сибирь» по 50 градусу широты пересекла нулевой меридиан и вернулась в родное восточное полушарие, которое покинула в сентябре 2000 года в районе мыса Шмидта (Чукотка). Согласитесь, момент был не самый обыденный.
…Над мачтой – россыпь звёзд, над французским берегом полыхают зарницы.
* * *
Названия на карте – прямо из учебника истории. Булонь – “булонский лагерь” Наполеона – плацдарм для нападения на Англию. И тут же Кале, за который столько веков царапались Англия и Франция. И тут же Дюнкерк – место драматической эвакуации англо-французских войск в 1940 году… Укрепления немецкого “атлантического вала” времён Второй мировой войны… Классические ветряные мельницы – как на картинах великих голландцев XVI–XVII веков. В общем, исторически очень плотный берег.
В полдень 28 июля во время моей вахты «Сибирь» проходила северную оконечность Булони, самое узкое место между Францией и Британией. Я настолько пялился в море, мне так хотелось увидеть Британию, что я просто не мог её не увидеть. И вот на северо-западе в дымке наконец-то показались знаменитые белые скалы Дувра, воспетые ещё Шекспиром (и не только им).
* * *
Нордзее-канал – ворота Амстердама. По каналу сновали яхты и пароходы, у берегов плавали лебеди, которых никто не ловил и не ел. С берега и со стоящих возле него яхт голландцы и голландки с дружелюбным удивлением глазели на российский флаг. Довольно знакомая реакция, хотя в Амстердаме российский флаг – вряд ли такая уж редкость. Это не мексиканский Сан-Лукас, не Бермуды, не Азоры и не Португалия – места, в которых наша «Сибирь» была первой российской яхтой, по крайней мере на памяти опрошенных старожилов.
В 13:00 пришвартовались у набережной Де-Рейтеркаде возле Центрального вокзала Амстердама.

* * *
Амстердам, по-моему, самый весёлый город на планете, набитый уличными музыкантами и актёрами, а также туристами со всех краёв света. Очень красивый, старинный и при этом очень раскованный город. Здесь, в одном из переулков знаменитого на весь мир квартала “Валлен” или “Квартала красных фонарей” полностью повторился сюжет из «Бриллиантовой руки». Мы шли с Серёжей Кикотем по переулку с чистыми намерениями попить где-нибудь пива. Идём мимо многочисленнейших витрин, в которых стоят и зазывают клиентов красотки в бикини – всех рас и народов, всех весовых и эстетических категорий. И вдруг вижу, как из какой-то витрины японочка в неглиже машет мне со страшной силой. Я рванулся на призыв. «Куда?!» – спросил Серёга. «Ну мало ли, может ей помощь нужна!» (кран починить, мебель передвинуть и т. д.). Ну, японочка мигом объяснила мне по-английски, что ей от меня было надо. Пришлось растолковать красавице, что я всю жизнь любил, конечно, только её, но любил совершенно бескорыстно и платонически. И мы с Серёгой очень быстро пошли пить пиво.
* * *
2 августа. Яхту швыряет на волнах свинцового Северного моря. После вахты валюсь на койку. Бешенная волна колотит в борт возле самого уха, журчит над головой, стекая по палубе, плещет в верхний люк.
Кэп решил не соваться на ночь глядя в штормое море, а воспользоваться близостью датского берега и зайти переночевать в Тюборен, памятный по “питерскому походу” 1997 года. «Сибирь» тогда зашла в Тюборен после того, как норвежский сухогруз ночью шоркнул по корме яхты – снёс кормовой релинг, штормтрап и антенну спутниковой навигации… и спокойно прошёл мимо.
В Тюборене моросил мелкий дождь. Городок невелик (не больше наших посёлков городского типа), но основательно укомплектован кафе, барами, супер- и минимаркетами. Впрочем, наше отношение к ним было самым платоническим, ибо с датскими кронами у нас было несколько сложно – их не было вообще. Мы просто пошатались по мокрым улицам.
На центральной площади городка, буквально рядом со стоянкой, лежит огромный якорь с русского фрегата «Александр Невский». Рядом табличка с названием судна, датой “28 сентября 1868 года” и, очевидно, изложением обстоятельств, при которых якорь с русского фрегата очутился на центральной площади датского провинциального городка. К сожалению, наше недостаточное знание датского языка не позволило нам выяснить эти обстоятельства.
…Был какой-то праздник. Датчане, датчанки и датчанята высыпали на центральную улицу, где были раскинуты пивные палатки. У стены местного ресторанчика, прямо на тротуаре в сковородах с полутораметровыми ручками жарили на угольных жаровнях какие-то специфические лепёшки. Мы шли по городку, упиваясь утончённым дизайном двориков и удивляясь тому, что лица земляков Гамлета, в основном – чисто российские, более того – деревенские. Причём на некоторых – явная печать преданности выпивке.

* * *
После дневной стоянки в Дании пошли на пересечение пролива Скагеррак. Болтанка сумасшедшая, в кают-компании во время обеда можно было воочию видеть летающие тарелки. Сначала экипаж роптал – капитан молчал, а потом капитан роптал – экипаж молчал. Но при полном беспределе на море солнышко всё-таки светило, и настроение было, в общем-то, неплохое. Можно даже сказать, что на борту царила полная гармония.
* * *
5 августа в 15:00 «Сибирь» пришвартовалась к причалу яхтенной стоянки в самом центре Осло. На набережной, расположившись на её ступенчатых деревянных трибунах на этот бесплатный спектакль смотрело множество народа – как здешнего, так и приезжего.
…Наш местный ангел-хранитель – Ирина Никольская-Роддвик. Коренная москвичка, менеджер норвежского отделения фирмы «Теленор» – нашего спонсора по системам связи. Ирина змужем за норвежским писателем Виктором Роддвиком, пишущим на темы культуры. Он приходил к нам на «Сибирь» – очень мягкий, очень деликатный, очень интеллигентный человек – наш ровесник. Член Хельсинской группы по правам человека. Очень много помогал советским диссидентам, возил в СССР запрещённую литературу.
Ирина водила нас в два замечательных всемирно известных музея – музей «Кон-Тики» и «Ра» и музей «Фрама». Это – алтарь очень дорогой для норвежцев, да и для всего человечества, памяти о подвигах великих путешественников – Руальда Амундсена, Фридтьофа Нансена и Тура Хейердала. И, конечно же, их экипажей, которые так и остались безымянными для мировой истории, но без которых не было бы и этих великих имён.

* * *
7 августа. Ирина на правах хозяйки ведёт экипаж «Сибири» в местный рыбацкий ресторан. Заказала нам уху по-норвежски, жаркое из баранины с овощами и китовое мясо (походит на нежную говядину), при виде которого «Гринпис» нас бы сразу проклял и предал остракизму. По ходу дела очень интересно рассказывала нам про особенности рыбной кухни северных посёлков Норвегии. Про то, как треску там развешивают на столбы, потом подвергают щелочению, потом расщелачивают…
 Получается что-то вроде студня, к нему гарнир – горох и брюква. Я пробовала – отрава страшная, но считается деликатесом. Как, впрочем, и норвежский сыр – гадость ужасная, но… тоже деликатес.
* * *
Норвегия очень сильно “задвинута” на экологии. Потомки варягов так трепетно относятся к ней, что даже не собирают грибы, поэтому в здешних лесах их масса. Норвежцы считают, что лучшие грибы – это шампиньоны из магазина. «Я когда грибы собираю, – рассказывала Ирина, – я их от встречных за спину прячу – чтобы не приняли за дикарку…» Впрочем, в подобном неудобном положении нередко оказывается и премьер-министр Норвегии – тот вообще предпочитает тихо ходить по лесам и тайно собирать грибы. Естественно, без охраны…
* * *
Вечером 10 июня мы шли такими местами, которые позволили мне смело назвать Норвегию самой красивой из “моих” восьми стран. Добавьте к этому тишину и покой норвежских проливов и фьордов, и вы поймёте, что экипаж «Сибири» просто отдыхал душевно и телесно, продвигаясь на север “вдоль” (а точнее – внутри) географического побережья Норвегии. Красота и умиротворение в душах были такими, что просто обязано была случиться какая-нибудь гадость. И она случилась…
Миновали обалденный островок, поросший елями, в которых прятались коттеджи, и только вошли в проход между скалами, как увидели идущий навстречу катер. Немного посторонились – самую малость, к скале, и едва разминулись с катером, как «Сибирь» явственно чиркнула швертом об камень. Отвратительное, надо отметить, ощущение. Мы с Серёгой Кикотем переглянулись, произнесли несколько соответствующих слов, прислушались… Вроде обошлось. Мы перевели дух… и тут ка-ак вдарились! «Сибирь», бедняжка, вся вздрогнула. Вневахтовый экипаж неторопливо и дружно вылез в кокпит и закурил. Суетиться было поздно.
Проверка показала, что шверт смяло капитально. Он категорически отказывался заходить в швертовый колодец, так что «Сибирь» утратила своё великое полярное преимущество – изменяющуюся осадку. Теперь до самого Мурманска нам предстояло идти с полной осадкой, уповая на отсутствие мелководья.
* * *
На Берген сыпет мелкий дождь – на нашу «Сибирь», на причал, на каменного рыбака на постаменте за каменным штурвалом – памятник норвежским морякам, погибшим в 1940-45 годах.
Возле стоянки раскинулся рынок. Звериные шкуры (оленьи, волчьи, лисьи, собольи и т.д.), сувениры с национальными мотивами – ножи, кошельки, бижутерия из кости и бисера; груды вязаных вещей – свитеров, рукавиц, шапочек, тапочек.
Рыбный рынок просто кружил голову. Здесь было буквально всё, что даёт северное море. Лососина, макрель, сельдь, все виды икры, живые раки, клешни огромных крабов, мидии, устрицы и вообще неопознанные ракушки…
По спутниковой связи звонил Саша Щербинин. После трёх месяцев на родной земле уже стонет: «Мужики, я к вам хочу!»
* * *
К Олесунду мы шли по красивейшим фьордам. Горы, изрезанные водопадами, казалось, смыкались вокруг «Сибири», но электронная карта исправно и надёжно показывала безопасные проходы. Ширина фарватера порой была не более “двух Иртышей”, но глубины достигали 400 метров. Над водой стелились косяки диких гусей. Уже появились первые снеговые вершины.
В Олесунде нас ждали друзья – Даг и Ховард. Мы познакомились с ними на Кубе, где наши яхты стояли по соседству в марине «Хэмингуэй». Встретились душевно. Даг был со своей девушкой, вскоре подошла её подруга и не просто в гости, а по делу, как журналист местной газеты. Начались интервью, фотографирование, осмотр яхты и материалов экспедиции – в общем, обычные наши журналистские дела.
* * *
Утро 16 августа получилось чудное, было оно тихим и на редкость “сухим”. Вода в широком проливе даже не рябила, ветер – от 0 до 2 узлов, и только из-за горы заходила громадная чёрная туча, космы которой свисали почти до самой воды.
И тут из-под неё как “дунуло”!
Первый акт “норвежского балета” – внезапный шквал с силой ветра до 42 узлов (21,6 м/с). Так «Сибирь» при мне ещё не прихватывало. Слава Богу, это был всё-таки пролив, хоть и шириной километров 10-15. В открытом море мы бы сразу имели 8-балльную волну. А так – только строго горизонтальный дождь, чёрные волны, свист в вантах, да большая проблема расслышать, что орёт товарищ по вахте.
Сразу свернули стаксель. Потом ветер стих до 30-35 узлов, мы перевели дух, развернули штормовой стаксель… И тут получили “второй акт”.  Теперь засвистело до  55-56 узлов (28-29 м/с). Такого с «Сибирью» не было после знаменитого её переворота у Алеутских островов в конце сентября 2000 года. Пролив крепился-крепился и всё-таки выдал нам 8 баллов. Тучу-злодейку уже угнало на восток, за гору, небо расчистилось… Это надо было видеть (а лучше не надо), как под нежно-голубым небом свистел жестокий шквал, ветер срывал с чёрных волн белую пену и нёс её пылью над взбесившейся водой. Близкие рифы дополняли “романтику”.
Спасло своеобразие норвежского побережья. Через полчаса наша замотанная «Сибирь» пришвартовалась в тихой укромной бухте с зеркальной водой. К “зеркалу” прилепился рыбацкий посёлок Оксволд. Немцы, приехавшие сюда из Германии на своих машинах на рыбалку, с изумлением глазели на невесть откуда взявшуюся русскую яхту. Тут же пошли расспросы-разговоры на всемирном “портовом” английском языке. Узнав про нашу кругосветку, немцы впали в лёгкий транс…
По случаю внеплановой стоянки экипаж осуществил свою давнишнюю мечту побродить, наконец-то, не по набережным, причалам и всяким “руа” и “авеню”, а по нормальному “русскому” лесу. И пособирать грибов. И взмахом руки ответить на приветствие какого-то мужика на тракторе. И погладить настоящие берёзы.
* * *
19 августа в 8 часов утра яхта «Сибирь» пересекла Северный полярный круг. Здесь небо ночами не чёрное, так – тёмные сумерки. До Мурманска оставалось примерно 6 суток хода (если, конечно, без сюрпризов).
Кстати, внешне Заполярье ничем не отличается от Приполярья. На это моё глубокое наблюдение капитан ответил, что внешность обманчива, ибо в Заполярье зарплата больше.
* * *
21.08. Стоим в Тромсе. Теплынь – плюс 15-20° по Цельсию. Зелёные газоны, зелёные кустарники, лохматая зелень травы у заборов, лопухи. Очень интересное Заполярье…
Возле «Сибири» пацан десяти-двенадцати лет с пирса таскает на удочку треску. Довольно крупную – 25–40 сантиметров. Подлая рыбина откусила на его удочке леску, Борисыч (Кикоть) дал ему другую. Сейчас они вдвоём рыбачат и всячески сотрудничают, хотя их английский язык немногим лучше моего китайского.
Бродил по набережной по-над нашим причалом. Останавливает меня какой-то солидный мэн: «Make me photo with my camera, please» («Сфотографируйте меня моим фотоаппаратом») – «No problem!». “Мэйкнул” мужика его фотокамерой на фоне нашей «Сибири». Оказался русским командировочным…

* * *
23.08. Проходим Нордкин – самую северную оконечность континентальной Европы (71008' N, 27042' E.). Мыс был полускрыт от нас кисеёй дождевой пыли и дымкой, чайки стригут воду. Болтает изрядно. Легли на курс SE-1400, на Мурманск, где (трудно себе представить!) все на улицах говорят по-русски.
Поймал себя на крамольной мысли, что не очень-то хочу возвращаться в наш милый Омск, в его ежедневную монотонную карусель с одними и теми же лицами, одними и теми же “драмами” и “комедиями”. Нет, нашу иррациональную Россию я, как выяснилось, всё-таки люблю. И город свой – тоже. Но скучаю только по родным и близким людям, по друзьям. А вообще… отдохнуть бы от замкнутого пространства нашей «Сибири», обнять своих, попить водки с друзьями под долгие беспорядочные разговоры – и обратно в море.
Строго говоря, родной город ни в чём не виноват. Везде, в принципе, одно и то же, и наш “берег” – он исключительно внутри нас.
* * *
Кажется, напрасно я умилялся установившейся погоде. “Северяк” раскачал Баренцево море, причём так лихо, что «Сибирь» опять залетала на 6–8-метровых волнах. Хорошо ещё, что волна была попутной, да и ветер умеренным – 18–20 узлов. Если бы мы шли навстречу волне, с нами было бы то же, что и со встречным «рыбаком» – он, бедняга, буквально зарывался в волну, и его захлёстывало до самой кормы. А в это время мы, почти сухие, скользили встречным курсом, и до России оставалось всего-ничего. Увы, прорваться к ней сходу не получилось: море совсем распоясалось. Позже мы узнали, что в этот день по погодным условиям были даже застопорены работы по подъёму нелепо погибшего атомного подводного крейсера «Курск».
* * *
Вардё – самый “крайний” восточный порт Норвегии. 2800 жителей, в основном, на острове. 3-километровый подводный автомобильный тоннель, который связывает остров с материком, аэропорт с бетонкой, автострады, коттеджи и т.д. Впрочем, во многом своей “цивилизованностью” Вардё обязан здешней базе НАТО.
Здесь стояли под арестом два российских траулера по 2000 тонн. Пусть вас не пугает слово “арест” – не было ни автоматчиков с собаками, ни даже полицейских. Просто суда не выпускали в море из-за долгов их владельцев перед норвежскими фирмами за оборудование, рыболовные снасти и т.д. И вот так девять месяцев стоят они в Вардё, набитые полусгнившей килькой, которая даже на костную муку теперь вряд ли пойдёт (выбросить её, естественно, норвежцы не разрешают). Экипажи несут нормальную службу, получают зарплату, ездят на родину в отпуска, принимают родных из России – в общем, сюрреализм.
Рыбаки встретили нас, как родных – в лучших традициях морского братства. Пригласили пришвартоваться у-под бортом здоровенного БИ-0605 – для защиты от ветра. Потом позвали на борт, растопили баню, на следующий день накормили своим судовым обедом в большой кают-компании. Да ещё и залили под завязку наши баки соляркой.
* * *
При входе в Кольский залив у капитана состоялся весьма интересный радиодиалог с пограничниками. В деталях я его не помню (пусть кэп меня поправит), но, по сути, всё обстояло примерно следующим образом. Щербаков честно доложил оперативному дежурному, что яхта «Сибирь», возвращаясь из кругосветного похода, де-факто пересекла российскую границу, и попросил разрешить это де-юре. На что пограничники сразу напомнили нам, что в России не так всё просто, и чтоб мы эту самодеятельность прекратили, ибо для того, чтобы судно могло пересечь священные границы нашей Родины, судовладелец (в нашем случае – Сибирская парусная ассоциация «Фарос») обязан был за четыре дня до того послать им, пограничникам, факс с просьбой предоставить судну разрешение войти в российские территориальные воды… Что? Судовладелец в Омске и связаться с ним сложно? Чёрт с вами – сами с борта посылайте нам факс с уведомлением о заходе и просьбой его разрешить.
Щербаков: «Но у нас нет факса!..»
Пограничники: «Это ваши проблемы! Вы обязаны уведомить и попросить разрешения!»
Щербаков: «Ну так я вас уведомляю и прошу».
Пограничники (удивлённо): «Да?.. Ну тогда ладно… А вообще, насчёт факса – не мы, ребята, этот бред придумали…»
Нет, я из нашей России никуда не эмигрирую. Другой такой весёлой страны во всём мире не найти.
* * *
25-29 августа. Мурманск. Юбилей – 50-летие начала северных конвоев. Английский фрегат «Кембелтаун». Экипаж «Сибири» с иронией смотрит на систему компьютерной навигации у англичан – гибрид электроники и бумажных карт. На пирсе – английские и наши ветераны северных конвоев, увешанные орденами. Великие старики!
Корреспондентов на борту «Сибири» побывало немало. После того, как тележурналисты истоптали нам всю палубу, наш экипаж стали узнавать на улицах Мурманска.
* * *
Возвращаемся усталые из порта, где стоит на ремонте наша «Сибирь». Идём по улице. Навстречу пара мужиков весьма навеселе. Пытаются излить нам душу – еле отвязываемся. Шельменков вздыхает:
— Сложно на родине…
— А чего так?
 Да, понимаешь, в том же Майами куда проще: достал тебя на улице какой-нибудь чудак, ты его с улыбкой вежливо посылаешь по-русски предельно далеко – и он довольный идёт. А здесь ведь не поймут…
* * *
Визит в Штаб морских операций. Начальник – Николай Григорьевич Бабич. У него очень интересное “хобби”: побывать абсолютно на всех островах Российской Арктики. И это ему, считайте, удалось.
С последним островом получилось забавно: «Узнаю, что есть остров, на который вообще не ступала нога человека. При случае заворачиваю туда на вертолёте, торжественно спускаюсь по лесенке на этот совершенно дикий остров… И сразу наступаю на пачку из-под “Беломора”…»
Да, это вам не времена Седова, Толля и Нансена…
* * *
30 августа проходили горло Белого моря. Где-то здесь ровно четыре года тому назад, в августе 1997-го, «Сибирь», совершая свой первый знаменитый переход из Омска в Санкт-Петербург, едва не напоролась на круглую рогатую мину времён Великой Отечественной. «Всё произошло настолько быстро, – писал потом в своих воспоминаниях Сергей Щербаков, – что показалось нереальным, похожим на сон. Засекли координаты, в Мурманске сообщили пограничникам, те отнеслись спокойно, заметив, что “в здешних водах это случается…”».
Ну а сейчас, когда проходили мыс Чёрный, тамошний погранотряд запросил «неизвестную яхту» – то есть нас. Я честно ответил: «Яхта “Сибирь”. Омск». Рыбаки, проходившие неподалёку, вмешались в эфир: «Да дайте вы мужикам спокойно кругосветку завершить!»
* * *
…Эта ночь была, пожалуй, нашей самой изматывающей заполярной ночью. Во время моей вахты сначала с Щербаковым, а потом с Серёжей Кикотем пытались под стакселем при встречном ветре в 28 узлов короткими поперечными галсами (острым зигзагом) хоть как-то продвигаться вперёд по генеральному курсу. Все эти “танцы” происходили у Тиманского берега – есть на побережье Баренцева моря такое весёлое место по меридиану Нарьян-Мара. Короткие беспорядочные волны 3-4 метра высотой лупили “в морду”, как бешеные. Плюс ко всему за милю до берега начинались глубины 3-4 метра, что при волне тоже 3-4 метра давало реальные перспективы долбёжки килем об дно (и один раз действительно стукнулись швертом об грунт). Так что приходилось одним глазом “ловить” волну, а другим всё время косить на лот – как там с глубиной. Такое “косоглазие” и большое напряжение на руле изматывали основательно, тем более, что надо было каждые 5-10 минут крутить рулём, ложась на другой галс, будто всё происходило не в океане, а при движении против ветра по Иртышу. И уйти от берега подальше в море было тоже нельзя, – там начинался уже полный волновой “беспредел”.
А за бортом проплывали роскошные песчаные пляжи, правда, без кабинок, без лежаков, без зонтиков и без загорающей публики. Роскошные пустынные пляжи южного берега Баренцева моря…
* * *
Проскочили пролив между островами Матвеева и Длинный, и до Югорского Шара – “калитки” в Карское море – осталось каких-нибудь пустяковых 35 миль. Погода установилось, море было ровным, и к 20:00 мы уже подходили к Югорскому Шару, где у нас по радио было назначено рандеву с геодезическим судном «Керн».
Встреча вышла короткой, но тёплой. Когда «Сибирь» пришвартовалась к судну, геодезисты столпились у борта и пошли расспросы-разговоры. Естественно, показали всем желающим «Сибирь». Мужики одарили нас десятью буханками хлеба (великая вещь посреди моря!), подбросили в библиотеку яхты стопку детективов и, по сугубо российской морской “традиции”, заправили нашу “маленькую” соляркой.
В 23:00 вышли из пролива Югорский Шар в Карское море. Оно нас встретило очень приветливо – ровной водою, полной луною и северным сиянием. И спокойной глубиной – 160 метров (это не Баренцево море у Тиманского берега).
* * *
5 сентября, 21:45 (моск.). Координаты 73°00' N, 73°00' E (точка «73-73»). Исторический момент!
Из электронного послания капитана «Сибири» городу Омску и всему миру:
 
Яхта «Сибирь».
ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! СВЕРШИЛОСЬ!
25.09.01. в 21:45 по московскому времени (17:45 по Гринвичу) «Сибирь», следуя курсом 90 градусов по 73 параллели (севера) пересекла 73 меридиан (востока), замкнув виток вокруг Земли. В первый раз мы прошли эту точку в прошлом году с юга на север 28 июля в 15:45 по Гринвичу и повернули на Диксон. В этот раз мы пришли к ней с запада через пролив Малыгина и после точки повернули на юг, домой.
За 405 дней пройдено около 22000 морских миль, при этом более 200 дней «Сибирь» стояла во льдах, пережидала шторма в укрытиях, либо ремонтировалась… В ходе экспедиции яхта обогнула самую северную (континентальную) точку планеты – мыс Челюскин, прошла весь Северный морской путь без зимовок и, побывав на Галапагосах, дважды пересекла экватор.
На борту всё нормально, Щербаков.
 
Вот ещё за что я капитана уважаю – за способность мыслить в исторических масштабах. А то у нас ведь сроду так повелось: красивые ножки заметим сразу, но скучающий глаз скользит мимо истории, которая творится буквально сейчас и практически за окном.
…Хлопнула пробка шампанского, припасённого на этот случай, пенная струя полилась на палубу и на наши куртки. Кикоть пальнул фальшфейером, и красная ракета ушла в зенит над точкой «73-73». Звякнули кружки. “Колечко” замкнулось. Дело было сделано и теперь осталось только возвращение.

* * *
Ночь. Дельта Оби. Парадокс: по океану ходить опаснее, но спокойнее, по реке – безопаснее, но сплошь на нервах. Когда ночью в непроглядной темноте пробираешься на ощупь речными протоками, высматривая бакены и береговые знаки и сверяя с лоцией, когда смотришь на показания лота и с тоской видишь вдруг под нашей «Сибирью» глубину 2,3–2,4 метра, когда наполовину убираемый, покорёженный на норвежских камнях киль мягко (слава Богу!) врезается в илистую мель, и начинается тягомотина с высвобождением кораблика и выводом на чистую воду – вот тогда не раз с ностальгией вспомнишь переход через Атлантику, где ближайшая мель была в 3000 километрах, а ближайшая земля – в четырёх километрах (вниз).
* * *
Утром 9 сентября, после ночного шараханья по мелям и протокам дельты, усталая «Сибирь» вошла в Обь. Мы были уже на пороге дома. А ведь достаточно недавно нам “домом” уже казался португальский берег Евразии – нашего родного материка. Всё в мире относительно…
По берегам Оби виднелись чумы ненцев-рыболовов. Далеко на западе синел хребет Полярного Урала. Погода была очаровательной. На душе были мир и покой…
И тут нас “взяли на абордаж”.
Это была ещё одна моторка. На корме правил мотором ненец, в лодке внушительно стоял милиционер.
— Яхта «Сибирь»?
— Ну…
— Следуйте за нами…
— А в чём дело, командир?
 Ребята, – проникновенно сказал милиционер, – видите вон там катер?
— Ну?
 Там мужики, которые в прошлом году провожали вашу «Сибирь» в кругосветное плавание. Очень просят пристать. Стол накрыт, икра и водка выдыхаются…
* * *
Салехард, который встретил «Сибирь» по родному, как и провожал год назад. Всё утро 10 сентября журналисты газет и телевидения плотно работали на яхте. На палубе лежали букеты цветов, которые пока некуда было поставить, ибо в тесной кают-компании яхты собралась едва ли не вся администрация города во главе с мэром и представители губернии. Шампанское под тосты за возвращение и удачу. Мэр Салехарда вручил экипажу памятные сертификаты о пересечении Северного Полярного круга и сувениры Ямала. Впрочем, мы и без сувениров никогда не забудем о роли Салехарда в экспедиции «Сибирь-2000» и о той очень своевременной помощи, которую город на Полярном круге оказал омской кругосветке.
* * *
…Когда проходишь на яхте вдоль берегов чужого города, а встречные пароходы приветствуют твой корабль гудками, и незнакомые люди машут с берега и причалов – тогда приходит нескромное чувство, что что-то в жизни получилось.
Уже по темноте пришвартовались к толкачу СТГБ-616, который вёл баржу до Сургута. Капитан толкача душевно согласился “приютить” нашу «Сибирь» у себя под бортом до устья Иртыша.
«Слыхали, мужики? – сказал он нам чуть позже, – проходили ненцы на моторке, сказали, что на Нью-Йорк бомбу сбросили.» – «Какую бомбу? Кто сбросил?» – «А хрен его знает…»
Так мы впервые услышали о кровавой трагедии 11 сентября в Нью-Йорке, где погибло столько невинных людей – таких же, как те весёлые, раскованные американцы, которые встречали «Сибирь» в Сиэтле, Сан-Франциско, Сан-Диего и Майами, помогали нам, были добры и гостеприимны. Людей было жалко отчаянно. Неизвестность убивала. Вообще, изоляция от мира – странное состояние. Как сказал кто-то из наших ребят: «Может, уже вовсю война идёт, а мы тут плывём посреди реки и ни черта не знаем».
* * *
30 сентября 2001 года. «Сибирь» подошла к “стрелке” Оми и Иртыша и встала напротив Омского речного вокзала. Насколько я помню, сам вокзал был почти не виден за встречающими нас людьми.
Было ровно 12:00, как и при старте пятнадцать месяцев тому назад.
— Отдать якорь!
 Есть отдать якорь! – на носу Серёжа Кикоть вдавил кнопку электролебёдки.
Загрохотала якорная цепь, с берега рявкнула пушка. Якорь ушёл в воду.
Кругосветная экспедиция «Сибирь-2000» завершилась.

* * *
Моё сугубо личное мнение: жизнь надо “писать”, как авантюрный роман – с погонями, любовью, страстью, приключениями и т. д. Нет, осмысленная монотонность жизни, конечно, несёт в себе большой философский заряд, но страшна монотонность, притворяющаяся бурной деятельностью. Без великой идеи или великого чувства. Без “берега”.
А берег может быть везде: и в родном городе, и на тропическом острове, и в море – на палубе твоего корабля. И в глазах любимого человека. Потому что наш берег – внутри нас. А если его нет, то тебя может штормить по жизни даже на тех улицах, где ты родился и вырос.
Алексей Декельбаум
Омск, 2006
 
Встреча яхты «Сибирь» из кругосветки 30 сентября 2001 года: фоторепортаж Григория Прошина – дополнение к очерку Алексея Декельбаума «На палубе земного шара» о кругосветном походе яхты «Сибирь».
 
ОМ
 
 
Кругосветная экспедиция «Сибирь-2000»
1 июля 2000 года — 30 сентября 2001 года
 
 
Опубликовано:
25 августа 2013 года
Текст предоставлен автором. Дата поступления текста в редакцию альманаха Эссе-клуба ОМ: 24.08.2013
 
 
Автор : Декельбаум Алексей Захарович  —  Каталог : А.З.Декельбаум
Все материалы, опубликованные на сайте, имеют авторов (создателей). Уверены, что это ясно и понятно всем.
Призываем всех читателей уважать труд авторов и издателей, в том числе создателей веб-страниц: при использовании текстовых, фото, аудио, видео материалов сайта рекомендуется указывать автора(ов) материала и источник информации (мнение и позиция редакции: для порядочных людей добрые отношения важнее, чем так называемое законодательство об интеллектуальной собственности, которое не является гарантией соблюдения моральных норм, но при этом является частью спекулятивной системы хозяйствования в виде нормативной базы её контрольно-разрешительного, фискального, репрессивного инструментария, технологии и механизмов осуществления).
—  tags: издательство, эссе-клуб, OMIZDAT, ОМИЗДАТ, альманах
OM ОМ ОМ программы
•  Программа TZnak
•  Дискуссионный клуб
архив ЦМК
•  Целевые программы
•  Мероприятия
•  Публикации

сетевые издания
•  Альманах Эссе-клуба ОМ
•  Бюллетень Z.ОМ
мусейон-коллекции
•  Диалоги образов
•  Доктрина бабочки
•  Следы слова
библиособрание
•  Нообиблион

специальные проекты
•  Версэтика
•  Мнемосина
•  Домен-музей А.Кутилова
•  Изборник вольный
•  Знак книги
•  Новаторство

OM
 
 
18+ Материалы сайта могут содержать информацию, не подлежащую просмотру
лицами младше 18 лет и гражданами РФ других категорий (см. примечания).
OM
   НАВЕРХ  UPWARD