Мультипроект ОМ • Включайтесь!
2020.07.07 · 07:05 GMT · КУЛЬТУРА · НАУКА · ЭКОНОМИКА · ЭКОЛОГИЯ · ИННОВАТИКА · ЭТИКА · ЭСТЕТИКА · СИМВОЛИКА ·
Поиск : на сайте


ОМПубликацииЭссе-клуб ОМВЕРСЭТИKА
2014 — А.С.Гриневский (Александр Грин) — ЛИ
.
 
Альманах рукописей: от публицистики до версэ    Сетевое издание Эссе-клуба ОМ
Александр Грин (1880–1932)
 
ВЕРСЭТИKАVERSETHICS
ОМ
 
ЛИ
(Поэма)
Посвящаю А. И. Куприну
1.

— Да, я три раза видел ЛИ, –
Сказал мне старый Биг.
— Его я видел и теперь
Доволен навсегда;
Не может больше счастья быть,
Чем повстречаться с ним.

Как позабыть его лицо? –
Оно светло; глаза
Улыбкой странною блестят,
Но нет тревоги в них,
Как будто истина навек
Принадлежит ему.

О, эта истина! Заметь,
Что истин много. Им
Отведены часы и дни.
Царь Истина – весь мир.
Царь Истина… такая есть, –
Её-то знает ЛИ.

Она проста на первый взгляд,
Но очень мудрена,
Когда захочет человек
Умом её понять.
Ну, кто научно объяснит
Движенье сердца мне?..

Душа живого сердца – ЛИ,
Вот кто такой он есть;
Когда приходит он – тебе
Приятно и легко.
На знамени его всегда
Написано: «ПРИВЕТ!»

Не человек он – нет. И он
Явился мне во сне,
Когда голодный я заснул
В пакгаузе пустом;
Вдруг разбудил меня толчок
Приветливый в плечо.

Я встал. Тут крыс унылый писк
Вернул меня стремглав
К действительности злобной. Я
На свет луны смотрел
И думал: «Это мне со сна
Почудился толчок».

Как серебро в смоле, сиял
Холодный диск луны.
У ног моих застыл, дымясь,
Её молочный луч.
Она смеялась надо мной
Из дали тёмных бездн.

Я вновь хотел смежить глаза,
Но показалось мне,
Что тень или намёк на тень
Парит над головой
С улыбкой милой, как цветок
Среди осенних гряд.

В волненьи сильном я не мог
Запомнить всё тогда,
Я мог заметить лишь, что он
Прекрасен и не горд.
Приветлив, прост, как джентльмен,
И пошутить не прочь.

— Кто спит – тот ест, – сказал он, взяв
Юмористичный тон, –
Но афоризм этот хорош,
И то условно – раз.
Гораздо лучше ветчина,
Хлеб, пиво и треска…

Уверен я, что утром ты
Пойдёшь в Кардийский док.
Есть с бородой там человек,
Чахоточный такой, –
Смотритель. Ты ему скажи,
Что ЛИ тебя послал.

Меня зовут, мой милый, ЛИ.
Я – некто и ничто.
Я, как случится, – есть иль нет,
Но, большей частью, – да.
Три раза встретишь ты меня
На жизненном пути

Я раз ещё к тебе приду
Без разрешенья, сам;
А в третий – ты увидишь, где
Нужна моя рука,
Сообразив, как человек,
Зачем приходит ЛИ.

И он исчез. Ужель всю ночь
Проговорил я с ним?
Ревело утро пристаней
Раскатами сирен,
И солнце в голубой воде
Плескалось нагишом.

Надеюсь, это не был сон, –
Сказал я сам себе,
Сердито взяв Кардийский док
В уме на абордаж, –
Доверчив страшно был в те дни
Я, веря чудесам.

В воротах дока человек
С унылой бородой,
С румянцем алым на щеках
Остановил меня,
Плюясь сердито, и спросил –
Зачем я здесь брожу,

Я шапку торопливо снял,
Откашлялся, вспотел,
И буркнул: «Я пришёл от ЛИ
Подёнщину просить;
ЛИ наказал вам передать,
Что он меня послал».

Смотритель важно загудел:
«ЛИ? Что-то помню… да…
Высокий этакий, в пенсне.
Ну ладно, становись».
И тут же выдал мне значок,
билет и инструмент.
2.

Теперь я расскажу тебе
О новой встрече с ним;
Кардийский док он не считал
Особенно большим
Приличным делом для себя,
Он лучше поступил.

Раз я спасался от тюрьмы
В окрестностях Рено;
Меня ловили пятый день
И не могли поймать.
Я избегал опасных мест
Инстинктом и судьбой.

Я не украл и не убил,
Но спас из петли сам
Контрабандиста, это был
Премилый человек,
Стрелявший метко на бегу
В таможенный дозор.

Мне даром это не прошло:
Меня по бороде
И шраму выше уха знал
В том округе кой-кто.
И я в окрестные леса
Бежал как нелюдим.

Осенний дождь шумел в листве
Пунцово-золотой,
И небо серое врагом
Смотрело на меня,
И ветер яростно гудел
Над мокрой головой.

Но голод тёткой никогда
Прикинуться не мог,
И я пошёл, на пятый день,
Куда глаза глядят, –
За хлебом к людям. Шёл на риск.
Был голоден, как волк.

На перекрестке я попал
В облаву: из кустов
Жандармы конные, хлеща
Горячих лошадей,
В погоню кинулись за мной,
Крича: «Остановись!»

Держи карман!.. Развив пары,
Я в сторону рыскнул
И по оврагам, где копыт
Бессильно волшебство,
Примчался к дому лесника
На красный свет окна.

Сам не был дома, но его
Испуганная дочь
Серьёзно слушала меня
И улыбнулась, лишь
Я руку ей поцеловал,
Прося укрыть на час.

Она ввела меня в чулан
И плотно заперла,
И снова стала шить и петь
Приятным голоском
О королеве и ея
Изысканном паже.

Свирепый голос раздался
С порога: «Мариэт!
Куда девался человек,
Что пробежал сюда?
Дела плохие, если он
Под юбкой у тебя…»

«Ступай немедленно к чертям! –
Сказала Мариэт. –
Давно ли с девушками ты
Так обращаться стал…
Клянусь, я расскажу отцу
О дерзости твоей…

Здесь кто-то, верно, пробежал
Задворками, и я
Ходила даже посмотреть
С ружьём и фонарём.
Но это был, должно быть, волк,
Иль пьяница, как ты».

Ещё поспорили они,
Но спасовал жандарм,
Недаром смелые глаза
У женщин, – иногда
Вернее выстрела, – и ты
И я боимся их.

Вот стихло. Крадучись, как вор,
Я выглянул за дверь…
Но не увидел Мариэт,
Сидел у печки ЛИ.
И бил в ладоши, и, смеясь,
Торжествовал вовсю…

Я вздрогнул и глаза протёр…
Не ЛИ, а Мариэт
Встаёт и тихо говорит:
«Скорее уходи
Лесной тропой на Зурбаган».
И объяснила путь.

Я крепко руку ей пожал,
Взял хлеб и серебро,
Что без обиды предложить
Сумела мне она,
И вышел. Снова мокрый лес
Шумел над головой.

Но через несколько шагов
Я обернулся: дверь
Была открыта, Мариэт
Стояла молча в ней
С улыбкой сдержанной в лице,
Прижатом к фонарю…
3.

Биг продолжал: «Об этом – всё.
Но слушай, – третий раз
Я помогал немного ЛИ
В истории его.
Всё вышло верно, как сказал
Он сам про третий раз.

На океанский пароход,
Плывущий в Порт-Саид,
Сел неизвестный пассажир,
Зловещий, как болид,
Огнём вспахавший небеса
Немой аэролит.

Он был не молод и не стар,
Изысканно одет,
Красив угрюмой красотой
Во тьме прошедших лет –
Печатью тягостных утрат,
Падений и побед.

Казалось, он в душе таил
Всех выражений знак:
На суетливых моряков
Смотрел он, как моряк,
Как будто указать хотел
Что делать им – и как.

На хамовитых торгашей,
Офицеров и дам
Смотрел он так же, как они;
Как если б, чудом, сам
Был женщина и офицер,
Не джентльмен, торгаш и хам.

Но про него сказать не мог
Никто бы никогда,
Откуда он и почему
Молчит везде, всегда,
Как тёмная у корабля
Бездонная вода.

За двадцать долгих дней – ни с кем
Он слова не сказал,
Вопросов, возгласов к нему
Никто не обращал.
Его лица ни разу смех,
Согрев, не освещал.

Бесшумно появлялся он
И тут, и там – везде,
Как будто отдыха искал,
Не находя нигде,
Как будто изнывал, томясь
В неведомой беде.

Куда бы он ни приходил,
Следили все за ним,
Глаза прищурив, и сигар
Задумчивее дым
Сливался с воздухом морей –
Простором голубым.

И дам изысканный цветник
В лонгшезах, у борта,
Его завидя, умолкал,
Шепчась надменно; та,
Чей взор он длил,– смотрела, сжав
Презрительно уста.

Он умер… Он взойти хотел
На палубу, но вдруг
Склонился к поручням, в глазах
Блеснул немой испуг,
Он пошатнулся и упал
К ногам проворных слуг.

Весёлый пароходный врач,
Осмотр закончив свой,
Сказал присутствующим: «Он
Был, кажется, немой.
Теперь он более чем нем,
Ручаюсь головой!»

И документы, паспорта
Искали у него
У мёртвого, – но ни бумаг,
Ни писем – ничего
Не обнаружили, и он
Чужим был для всего.

Я видел бледное лицо,
Покой закрытых глаз…
Приятель! всяческую смерть
Я наблюдал не раз,
Но смерти именно такой
Не мыслил бы для нас.

Ни состраданья, ни руки
Знакомых иль друзей,
Но многоликий здесь стоял
Спокойный ротозей,
Как будто он в театр пришёл,
В театр или музей.

И даже имя мертвеца
Никто сказать не мог,
Чтоб хоть прибавить про себя:
С таким-то чёрт иль бог.
Сухое выраженье лиц
Твердило скрытно: «сдох».

Вдруг гневно захотелось мне,
Чтоб не был одинок
Тот, кто без имени лежал.
Не траур, не венок –
Он похороны в море ждал
С балясиной меж ног.

Волненьем думным сердце сжав,
Мне вспомнились все те,
Кто умирал, как жил, один,
В холодной пустоте.
Кто близость избранных людей,
Грустя, хранил в мечте.

Возвысив голос, я сказал,
Храня спокойный взор:
«Мне этот человек знаком,
Его зовут Кон-Фор,
Три месяца провёл я с ним
В ущельях диких гор.

Его я знаю как себя:
Изгнанья десять лет
В пустыне он похоронил,
Переступив запрет
Закона мысли, – да, такой
Закон придумал свет.

В непримиримости его
Таился чёрный яд.
Умом вдали от всех он был,
Душой рвался назад
К привычкам сердца, – и не мог
Разрушить этот ад.

Лишенья, недуги и гнев
Окаменили дух.
Он к окружающему стал
Безличен, слеп и глух,
Лишь сокровенному внимал
Он, умолкая вдруг.

Пока судьбы тяжелый грех
Удар свой грозный длил, –
Он потерял навеки всех,
Кого, скорбя, любил,
Всех отдал он земле – и стал
Немым, как с нами был.

И та, чьё имя произнесть
Не мог он без мольбы, –
Перестрадав, устала ждать
И жить в тисках судьбы,
Покинув навсегда сама
Мир скорби и борьбы.

Едва ли жил он с той поры;
Он прозябал, верней
Воспоминаньем жалким тех
Живых и ярких дней,
Когда – для молодости – мир
Был ближе и родней.

Теперь спокойный он лежит
Здесь на глазах у нас.
В мученьях дух его горел,
И, догорев, угас:
Да будет мир его душе,
И нашей – в смертный час!..»

Итак, – ты видишь, – я судьбу
И имя дал ему.
Такая стройность лжи была
Жутка мне
самому…
Как сказку эту я сложил, –
Не знаю – не пойму.

Подобной сказки никогда
Не приходилось мне
Излить так просто и легко
Ни сердцу, ни во сне.
И, сам примолкнув, я на миг
Поверил ей вполне.

* * *
Толпа обидчива. Она
Молчанья не простит
Ни мёртвым, ни живым: толпе
Изнанка тайны льстит,
Тогда, довольная, она
Рыдает иль свистит.

И я, всех зорко осмотрев,
Поймал печали знак,
Знак примиренья, шляпы сняв,
Молчали все; моряк,
Скиталец вечный, прошептал,
Крестясь угрюмо: «Так».

Тогда, случайный кинув взгляд,
Увидел я вдали
С цветком в петлице, на корме
Гуляющего ЛИ.
Он беззаботно закричал:
«Ну, этих провели!»

Ещё мгновенье – и волна
Блеснула сквозь него,
Он тенью в парусе мелькнул
И скрылся… для кого?
В какие страны? Трудно знать
Все прихоти его.

Два миллиарда человек
По безднам мчит земля,
И к каждому приходит ЛИ
С улыбкой короля,
Власть терпеливую свою
С хозяином деля.

И только в битвах, где сердца
Иная точит власть,
Не мог он выразить никак
Свою смешную страсть
К проделкам странным, из каких
Я рассказал здесь часть.

Прощай, товарищ. Ночь глуха,
Я выпил и устал.
Когда-нибудь расскажешь ты,
Как ЛИ к тебе пристал,
Как взгляд твой, радуя его,
Смеялся и блистал.
 
——— ———
Александр Грин
[1915?]
 
Рукопись поэмы (рассказа в стихах) «ЛИ» вместе с сопроводительным письмом А. С. Грин направлял редактору петербургской газеты «Биржевые ведомости» В. А. Бонди, но поэма «ЛИ» в этом издании не была опубликована.
Первая публикация состоялась в мае 1917 года в газете «Свободная Россия»*, редактором которой стал А. И. Куприн. При подготовке к печати посвящение А. И. Куприну было снято. Посвящение автор заменил эпиграфом («Стратегия разрушает всякие планы». Сын Суворова).
_______________________
* ЛИ (необычайная форма) // Свободная Россия. Веч. вып. – Пг., 1917. – 30 мая. – С. 2.

Из письма А. С. Грина к В. А. Бонди («Биржевые ведомости»):
 
…Несколько необычной формы представляю Вам рассказ – рассказ в стихах (не стихи, а именно проза, написанная стихотворным размером); мне показалось, что сюжет требует такой формы. <…> Я четыре года писал этого “ЛИ”, стараясь добиться наибольшей простоты. Посвящение А. И. Куприну сделано с его согласия и даже по желанию последнего. <…> Терпеливо буду ждать Вашего решения.

Искренне уважающий Вас
А. С. Грин.

Р. S.
Ещё ни в какую редакцию не посылал этого “ЛИ”.
А. Г.
 
→ Другие произведения автора:  ВЕРСЭТИKА • Произведения


Опубликовано:

22 сентября 2014 года
Текст предоставлен корреспондентом. Дата поступления в редакцию альманаха Эссе-клуба ОМ: 22.09.2014

 
 
 
Автор : Гриневский Александр Степанович  —  Каталог : ВЕРСЭТИKА
Все материалы, опубликованные на сайте, имеют авторов (создателей). Уверены, что это ясно и понятно всем.
Призываем всех читателей уважать труд авторов и издателей, в том числе создателей веб-страниц: при использовании текстовых, фото, аудио, видео материалов сайта рекомендуется указывать автора(ов) материала и источник информации (мнение и позиция редакции: для порядочных людей добрые отношения важнее, чем так называемое законодательство об интеллектуальной собственности, которое не является гарантией соблюдения моральных норм, но при этом является частью спекулятивной системы хозяйствования в виде нормативной базы её контрольно-разрешительного, фискального, репрессивного инструментария, технологии и механизмов осуществления).
OM ОМ ОМ программы
•  Программа TZnak
•  Дискуссионный клуб
архив ЦМК
•  Целевые программы
•  Мероприятия
•  Публикации

сетевые издания
•  Альманах Эссе-клуба ОМ
•  Бюллетень Z.ОМ
мусейон-коллекции
•  Диалоги образов
•  Доктрина бабочки
•  Следы слова
библиособрание
•  Нообиблион

специальные проекты
•  Версэтика
•  Мнемосина
•  Домен-музей А.Кутилова
•  Изборник вольный
•  Знак книги
•  Новаторство

OM
 
 
18+ Материалы сайта могут содержать информацию, не подлежащую просмотру
лицами младше 18 лет и гражданами РФ других категорий (см. примечания).
OM
   НАВЕРХ  UPWARD