Мультипроект ОМ • Включайтесь!
2020.07.07 · 19:16 GMT · КУЛЬТУРА · НАУКА · ЭКОНОМИКА · ЭКОЛОГИЯ · ИННОВАТИКА · ЭТИКА · ЭСТЕТИКА · СИМВОЛИКА ·
Поиск : на сайте


ОМПубликацииЭссе-клуб ОМНООБИБЛИОН
НООБИБЛИОН — Е.Л.Милькеев — Стихотворения — (1843)
.
Альманах рукописей: от публицистики до версэ  Сетевое издание Эссе-клуба ОМ
ЭК Е. Л. Милькеев
НООБИБЛИОН  •  NOOBIBLION
NR
Евгений Лукич
Милькеев
Стихотворения
Издание автора
[в Губернской типографии]
Москва — 1843
 
 
Библиотечный фонд
формируют авторы литературных произведений, авторы-составители различных сборников (антологий, альманахов, хрестоматий, альбомов) и
монографий, авторы биографий и
библиографий, авторы научных исследований
и издатели
литературы.
Включайтесь!
ЭК
 
Автором исследования
для чтения предоставлен отдельный файл — PDF : 62.9 Мб
  Т Е К С Т 
 
 
описание / сведения
Милькеев Е. Л.
Стихотворения Е. Милькеева. — Москва : [б..и.], 1843 ; [в Губернской тип.]. — XXIV, [2], 227, [1] c.
 
вступление / предисловие
Письмо автора
к Василию Андреевичу Жуковскому
Вашему Превосходительству угодно, чтобы я рассказал свою историю. Постараюсь объяснить себя, как буду в состоянии.
Если не заблуждаюсь, природа наделила меня привязанностью к звукам, но между тем назначила родиться и жить в такой сфере, где ничто не могло способствовать своевременному пробуждению и образованию этого инстинкта, где более всего раздаётся безмолвие для души, где менее всего слышится музыка слова. Не гармонический тот класс, из которого я происхожу. Отец мой не имел никакого состояния и умер, оставя меня трёхлетним ребёнком, на руках матери, в совершенной бедности. Мать моя приняла довольно горя, пока мне нужно было подняться из столь слабого младенчества. О воспитании говорить нечего. Одиннадцати лет, из уездной школы отдали меня на службу, в одно губернское место, где надлежало мне доучиваться почерку и грамоте, перебеляя черновые сочинения канцелярских писателей. Не много можно было почерпнуть из той словесности, какую видел я пред собою. Наша приказная фразеология, в отдалённых и низших местах, нельзя сказать, чтоб отличалась вкусом. Но так как я ещё очень мало смыслил, то и эта незавидная проза казалась мне высоким красноречием. Умственное любопытство тех, с которыми я находился в обществе, ограничивалось также не весьма изящным чтением: старые сказки, давно забытые повести ходили между ними в обращении; да и тем делиться не имели они готовности, стараясь наслаждаться скрытно. Поэтому очень мало приводилось мне читать, не говоря уже о чём-нибудь порядочном. Первая хорошая книга, которая попалась мне в руки, были басни Крылова: я им чрезвычайно обрадовался, так что вытвердил их наизусть, и помню большую часть теперь. По ним я стал учиться рифмам и излагать стихами разные сказки. Решительное желание сделаться стихотворцем овладело мною при чтении Плутарха, когда мне было от роду лет шестнадцать: я воспламенился, и с величайшим усердием ломал голову над рифмами; не разумел стоп и размера, утешался только созвучиями; необузданный стих мой содержал иногда слогов двадцать, ударение прыгало и садилось произвольно. Хотя приметил я нестройность в этой отчаянной музыке, однако долго не отгадывал, отчего у меня выходила такая нескладица, и это доставляло мне истинную пытку. Целые ночи были проведены в усилиях открыть секрет. Наконец сосчитал я гласные буквы в печатном стихе, прислушался к ударению – и завеса приподнялась. Я начал составлять стихи, более или менее правильные, и приводить их в разные размеры, по образцу немногих стихотворений, которые удалось читать впоследствии.
Таким образом, прежде, нежели научилcя я сердцем постигать то, что называется поэзией, мне надлежало открыть собственною догадкою, разумеется в некоторой степени, механизм сочетания, или сделать доступным для своего понятия тот избранный способ выражения‚ к которому душа симпатически влеклась. Медленно успевал я в этом, потому что заграждены от меня были всякия средства; я даже не знал, существуют ли на то учебные пособия. Прибегнуть к кому? Те, с которыми я мог сближаться, не могли откликнуться на мои вопросы: нельзя было ничего от них перенять или услышать; и как черты этих людей не имели большого сходства с моими, то я застенчиво удалялся их сообщества. Из лучших никто не чувствовал охоты заняться мальчиком, безмолвным и скучным, а я по врождённой боязливости не смел спрашивать; малейшей нескромностью страшился обнаружить свою привязанность как преступление, и хранил её в душе непроницаемо для всех.
Чтобы понять правописание, я углублялся в анатомию слов, прилежно всматривался в их происхождение. Когда меня взяли на службу в то место, где я нахожусь теперь*, тут случалось, хоть очень редко, достать порядочную книгу; тогда я уносил сокровище домой, с благоговением и восторгом погружался в чтение; останавливался на тех страницах, которые восхищали меня живописью и благозвучием; старался удерживать в памяти образ выражения, где благородство и чистота были осязательны моему рассудку, и после прилагал эти сведения к моей стихотворной практике. – Однако я мог бы и чаще доставать книги, если бы обладал некоторой ловкостью и уменьем снискивать расположение людей, более или менее обращающихся с ними; если бы не имел той неодолимой робости, которая составляет роковую черту в моём характере. Я пользовался именно тем, что доходило до рук моих случайно, и до сих пор не прочёл ни одного писателя нашего вполне. Грешно сказать – я даже не всю читал Историю Карамзина. Других знаю по отрывкам, a других только потому, что слухом земля полнится.
Язык и правила мои в слоге заняты из того, что успел я прочитать порядочного. Грамматических терминов не знаю, риторических формул подавно; и если бы спросили, почему расстановку слов я делаю так, a не иначе, я отвечал бы только, что подобные обороты заметил в употреблении.
Теперь, как развивался ход моей мысли, какие внушения располагали духом, и чем наиболее поражалось внимание? Предел моих знаний препятствовал расширять мысль. Религиозное чувство и природа служили основным, единственным побуждением: я любил смиряться и дивиться Богу, любил смотреть на звёзды и открытое небо, и хотел одевать чувствования звуком, хотел говорить о небе и Творце. К этому сердце относило цель жизни. И теперь желал бы я всего более погрузиться в истину, настроить разум, совокупить силы души, чтобы принесть дань удивления чудесам Бога словом достойным.
Но желания велики, a крылья слабы. Часто умственное бессилие наводило на меня глубокую тоску, подавляло душу унынием; часто мучился я недоверчивостью и сомнением, – и тем рачительнее скрывал мою тайну.
Вдруг пронеслась весть о путешествии Государя Наследника, в котором участвовали и Ваше Превосходительство. Наш город пробудился, всё приготовлялось… я тоже не был в бездействии; я решился сделать себе насилие, преодолеть робость. Пересмотрел мои опыты, собрал все, что находил из них лучшего, поправил, переписал, и пошёл с тетрадью к Вашему Превосходительству, как только Вы приехали. Мог ли я сделать лучше? Я нёс подарок мой со смятением, но поддерживался, утешался мыслию, что услышу правду и верный приговор себе.
И Ваше Превосходительство признали во мне способность. Это для меня крайне утешительно и лестно. Вы с добродушием тогда спросили, чего бы я мог желать себе… Конечно, если действительно таится во мне что-нибудь такое, я желал бы возделать мой дар, воспитать способности учением, распространить силы познаниями. Но где средства?
И вот я в Петербурге. He за тем ли я сюда явился, чтобы решить задачу жизни, начать новый период? Но как осуществить надежды, сделать поворот? Средства учения здесь существуют; надобно приняться за всё, потому что ничего не знаю; надобно сесть на одну лавку с детьми, a мне двадцать три года: невозможно. Золотое время упущено; трудно его настигнуть. Между тем я с горестью примечаю, что степень здоровья моего не позволит приступить к жертвеннику с таким полным и торжественным рвением, как требует невознаградимая потеря лучшего времени и как бы мне действительно хотелось. Начатие с ранних лет письменной службы там, где обращаются не весьма сострадательно, и где иногда от служак отдавались похвалы моему трудолюбию, может быть слишком недаром, имело необходимое влияние на мою организацию, не совсем крепкую от природы. – Я должен теперь затвориться в комнате, начать учение наедине и стремиться к цели, как позволят силы; но нельзя оставить службы, от которой получаю способ жить. A можно ли соединить службу с учением?
В таких обстоятельствах, к исполнению моего желания, существует разве один способ, одно средство. Надобно искать просвещённого начальника, при котором бы, с отправлением обязанности, соразмерной моим способностям, я мог иметь время для учения. Ваше Превосходительство с редким добродушием вызвались принять участие в этом. Вы заботитесь обо мне, занимаетесь моей судьбою: это сильно меня трогает и смущает, потому что прав мало имею. Конечно, приобресть такого начальника было бы счастие, которого лучше я пожелать не могу. Но у меня есть мать: я оставил её далеко… Тягостно мне не видеть ту, которая меня родила и боролась почти с нищетою для моей жизни. Решусь ли опечалить её старость, предать беспокойству долговременной и безнадёжной разлуки с сыном? Я уезжал с тайным желанием остаться здесь, чтобы положить мои способности в горнило учения; теперь слышу внутри упрёк. И сколько разум велит склониться на милость, предложенную мне Вами, столько противоречит сердце.
Но отстать от избранной мысли, воротиться на своё прозаическое место, к этой должности, к этим занятиям, от которых, нечего греха таить, часто тупеет голова!.. опять возмущаюсь. Чем более вникаю в мои качества, в мои силы и способности, тем менее нахожу в себе начала, которое бы привязывало меня к настоящему поприщу. Конечно, всякие обязанности святы, когда мы носим их, и мы не должны терять к ним уважения ни в каком случае; только гораздо лучше, если они отвечают нашим наклонностям и движению воли. На теперешнем месте, я чувствую cебя удивительно ничтожным и пустым. Предприимчивости и честолюбия не имею вовсе. Кажется, природа назначила мне не ту орбиту, какую предполагала. Ho опять не дело подозревать судьбу в ошибках.
И так я должен решиться прозябать в невежестве, должен идти против воли и желания, разыгрывать ролю вечного противоборства и насилия себе, разбив до основания надежды? Это ужасно как смерть. Может быть, судьба уже не пошлёт другого случая приблизиться к средствам просвещения, и я, не выступив из круга, враждебного моим расположениям, вероятно сяду там надолго. Нет, лучше решусь пожертвовать чувством, которое меня мучит и призывает туда. Пусть укрепится мать против разлуки с сыном, необходимой для пользы его нравственных сил. Правда, что он хочет отважиться на подвиг трудный, и слишком поздно; но лучше теперь, чем никогда!
Ваше Превосходительство лучше знаете, чтó для меня нужно. Если мои способности возбуждают внимание, если от них можно чего-нибудь надеяться, прошу Вашего участия: доставьте мне место‚ где бы, исполняя свою обязанность, я мог иметь книги и время. Благодарить Вас иначе не буду в силах, как усердным стремлением достигнуть успехов и оправдать благодеяние.
Теперь сказано всё. Я открылся Вашему Превосходительству с чистосердечием peбёнка, объяснил все обстоятельства, не утаил тревоги, которая наполнила душу при соображении моей судьбы. Вопрос так меня озадачил, внушил мне столько странного и грустного, что я смеялся над собой и плакал, плакал и говорил: Господи, помоги мне, грешному! Можетъ быть, я ложно беснуюсь, может быть увлёкся я мечтательным своим воображением: исцели меня от болезни ума! – И долго не мог собрать мои мысли, не знал на что решиться, искал слов, и не умел с чего начать историю, как приступить к объяснению. Это тем более меня смущало, что я ещё не принимался за прозу, кроме канцелярской: вырабатывал исключительно стих.
C.-Петербург,
1838.

 
* Я писал это во время бытности в Петербурге, но числился на службе в Тобольске.
 
содержание / оглавление
Посвящение

Письмо В. А. Жуковскому

СТИХОТВОРЕНИЯ

К солнцу
Возрождение
День и ночь
Затворницы
Сухарева Башня
Гроза
Молитва
Сон Ломоносова
Колокол в Кремле
Прекрасной
Артист-Музыкант
И как светло, и как прекрасно …
Покойница
Кукушка
Схимник
Куда летишь, сожжённый пылом …
Утешение
Троицын день
Сирота
Луна
Сонет
Свет и мрак
Разыгралось сине море …
Воспоминание
Демон
Молитва Иверской
Светлое Воскресение
Абалак
Мой домик
Город
Павлин и пава
Беспокойство
Дума
Титан
К луне
С тучь, беременных дождями …
Кладбище
Вавилон
День рассеянный, день нестройный …
Свет
Звёздочка
Воспоминание
Свидание (из Гёте)
К. К. П-вой (в Альбом)
Как ветер закрутит мгновенно прах летучий …
Смертному
Слёзы
Пробуждение
Обращение
Русское вино
Поэт
К. К. П-вой
Буря
Вечер
Примирение
Иван Великий
Из Гейне
Пристань

ПЕРЕЛОЖЕНИЯ ИЗ БИБЛИИ

Премудрость
Оборона
Наитие
Сетование
Свидетель
Бог нас проводит чрез горнило …
Псалом на Голиафа
Псалом 8
Из Соломона
Из Соломона
Из Моисея
Из Иова

Примечания
..... V

.... XI



...... 1
...... 3
...... 6
...... 8
.... 14
.... 20
.... 22
.... 27
.... 32
.... 37
.... 39
.... 46
.... 48
.... 49
.... 52
.... 55
.... 56
.... 58
.... 61
.... 67
.... 69
.... 71
.... 73
.... 75
.... 77
.... 79
.... 81
.... 83
.. 104
.. 107
.. 109
.. 112
.. 115
.. 118
.. 120
.. 122
.. 124
.. 127
.. 130
.. 132
.. 135
.. 137
.. 139
.. 142
.. 144
.. 147
.. 149
.. 151
.. 153
.. 155
.. 159
.. 161
.. 163
.. 167
.. 169
.. 171
.. 173
.. 174



.. 179
.. 181
.. 182
.. 184
.. 188
.. 189
.. 191
.. 193
.. 195
.. 200
.. 207
.. 213

.. 221
 
Опубликовано:
1 декабря 2015 года
Текст предоставлен корреспондентом. Дата поступления текста в редакцию альманаха Эссе-клуба ОМ: 01.12.2015
 
 
Автор : Мусейон-хранитель  —  Каталог : НООБИБЛИОН
Все материалы, опубликованные на сайте, имеют авторов (создателей). Уверены, что это ясно и понятно всем.
Призываем всех читателей уважать труд авторов и издателей, в том числе создателей веб-страниц: при использовании текстовых, фото, аудио, видео материалов сайта рекомендуется указывать автора(ов) материала и источник информации (мнение и позиция редакции: для порядочных людей добрые отношения важнее, чем так называемое законодательство об интеллектуальной собственности, которое не является гарантией соблюдения моральных норм, но при этом является частью спекулятивной системы хозяйствования в виде нормативной базы её контрольно-разрешительного, фискального, репрессивного инструментария, технологии и механизмов осуществления).
—  tags: библиотека, книги, NOOBIBLION, Нообиблион, рукописи, Сборники, читальный зал
OM ОМ ОМ программы
•  Программа TZnak
•  Дискуссионный клуб
архив ЦМК
•  Целевые программы
•  Мероприятия
•  Публикации

сетевые издания
•  Альманах Эссе-клуба ОМ
•  Бюллетень Z.ОМ
мусейон-коллекции
•  Диалоги образов
•  Доктрина бабочки
•  Следы слова
библиособрание
•  Нообиблион

специальные проекты
•  Версэтика
•  Мнемосина
•  Домен-музей А.Кутилова
•  Изборник вольный
•  Знак книги
•  Новаторство

OM
 
 
18+ Материалы сайта могут содержать информацию, не подлежащую просмотру
лицами младше 18 лет и гражданами РФ других категорий (см. примечания).
OM
   НАВЕРХ  UPWARD