Мультипроект ОМ • Включайтесь!
2019.06.24 · 16:27 GMT · КУЛЬТУРА · НАУКА · ЭКОНОМИКА · ЭКОЛОГИЯ · ИННОВАТИКА · ЭТИКА · ЭСТЕТИКА · СИМВОЛИКА ·
Поиск : на сайте


ОМПубликацииЭссе-клуб ОМВЕРСЭТИKА
ВЕРСЭТИKА — Г.П.Каменев — Граф Глейхен
.
Альманах рукописей: от публицистики до версэ  Сетевое издание Эссе-клуба ОМ
ЭК Гавриил Каменев(1772–1803)
ВЕРСЭТИKАVERSETHICS
VE
Граф Глейхен
(Поэма)
«Графы и князья имперские,
Изготовьтесь к трудным подвигам,
Собирайте храбрых рыцарей
В Палестину на войну идти!
Воспылайте в сердце ревностью
Мстить неверным за религию
И блестящими победами
Вы разрушьте власть калифскую!»
Так в пространной всей Германии
От Дуная к Бельту бурному
Увещанья Папы Римского
Звучным гласом раздавалися.

Ревность к вере, слава, мужество
Воспылали в сердце Глейхена:
Он в числе князей и рыцарей
В Палестину собирается.
Оставляет в лютой горести
Он свою супругу милую,
На брегу ручья струистого
С ней прощается в последние,
Вырываясь из объятия,
С новым жаром возвращается.
Души нежные и страстные
В поцелуях жарких, пламенных
Съединяются на их устах.
Льются слёзы из очей её,
Слёзы горькие, сердечные,
И растрёпанные волосы,
Рассыпаясь, развеваются
По стальным доспехам рыцаря.
Как орёл в день красный, солнечный
Быстро вверх летит по воздуху,
Так на добром на коне своём
Граф поспешно удаляется.
Он в воинский стан приехавши,
Видит войски, видит рыцарей,
В Палестину поспешающих.
Пламенеют все желанием
Оказать в сраженьях мужество
И в геройских храбрых подвигах
Лить рекой кровь сарацинскую.

Ужас рыцарям предшествует,
И победа с звучной славою
Им плетёт венки лавровые.
Перед всеми отличается
Граф с его оруженосцами,
Поощряем к вере ревностью,
Без боязни и без трепета
Предает себя опасностям,
Он в священном исступлении
Проливает кровь неверную,
Покрывает землю трупами,
Иордан в волнах тела несёт.

Но, с чрезмерною отважностью
Предаваясь он опасностям,
Начал жаркое сражение
С небольшим отрядом воинов.
На венгерском он коне своём
Повсеместно им предшествовал,
Презирая сопротивников,
Поражал их острием меча.
Как из лука вдруг звенящего
Засвистев стрела по воздуху,
Пробивает сталь брони его
И пронзает ребра рыцаря.
В зверском бешенстве бросаются
Злые варвары на Глейхена,
Дикий вопль их лютой ярости
Раздается по окрестностям.
Раздражённый их неистовством,
Он за острый меч хватается,
Взором гордым и презрительным
На свирепых смотрит варваров.
Но из раны кровь текущая
Ослабляет силы рыцаря.
Тщетно воины старалися
Победить толпу противников:
Сарацины удаляются
И влекут с собою Глейхена,
Оковав цепями тяжкими.

Восхищённый сей победою,
Хочет видеть калиф пленника.
Весь в крови, в пыли сражения,
Граф представлен во дворец его.
С гордым видом и насмешливым
Говорил ему владелец сей:
«Глейхен, ты тепере пленником,
Где твои герои, рыцари?
Пусть придут освободить тебя
Из числа моих невольников.
Между тем в доспехах рыцарских,
Излечивши рану тяжкую,
Поливай цветы в саду моём
Ты рукой твоей геройскою».
Излечивши рану Глейхена,
В сад серальский повели его
Поливать цветы душистые.
Водомёты там из мрамора
И бассейны из аспида.
Пышность всюду представлялася
В украшениях искусственных,
А природы вид застенчивый
Трепетал под игом роскоши.

Глейхен, мужеством и храбростью
Столь ужасный неприятелям,
Вскоре сделался из рыцаря
Попечительным садовником.
С неусыпным трудолюбием
Занимается работою.
Вид природы обновляется
Благодетельной рукой его.
Дал он волю всем растениям,
И течению источников
Отверзает путь свободнейший.
Воды чистые, прозрачные
Там с журчаньем изливаются,
Протекают меж кусточками
По песку, по мелким камешкам.
Орошается струями их
На лугу трава цветистая.
Сад трудами графа Глейхена
Становится лучше прежнего.

Лишь заря в одежде розовой
На востоке появляется,
Сквозь покров тумана сизого
Сыплет золото с рубинами
И весёлою улыбкою
Предвещает утро красное,
Он поспешно одевается,
Кормит птиц, в саду летающих,
В пруд бросает зёрна хлебные.
Там играет рыба резвая
В глубине воды кристальныя
И, кидаясь вверх, круги струит
На его стеклянной плоскости.
Прежде рыцари и воины
Окружали графа Глейхена,
А теперь фазаны, голуби
И павлины златопёрые
Ходят вкруг его, пшено клюют.

Но при всех природы прелестях
Часто скука, грусть, уныние
Отягчают душу рыцаря.
Часто, скрывшись в тень прохладную
Мелколиственной акации,
Он слезами обливается
О своей жестокой участи.
У журчащего источника
Вспоминает дни спокойные,
Как с любезною супругою
Провожал он жизнь счастливую
В тишине и в удовольствии.

Но под тень древес развесистых
И ручья на берег чистого
Повсеместно графу следует
Томный взор калифской дочери.
В сердце нежном возгорается
Пламень страстный любви к нему.
Часто в сладостном унынии,
Пригорюнившись, сидит она
И его супруги счастию,
Воздыхаючи, завидует.

Ах, нельзя словами слабыми
Описать во всей подробности
Красоту калифской дочери,
И нельзя изобразить лицо
Миловидное, приятное,
Рост, осанку, стройный стан её,
Взоры томные, любезные,
Где, как в самом чистом зеркале,
Непорочность с добродетелью
В скромном виде представлялася.
Чтоб короче всё сказать об ней:
Таковых собранья прелестей
Не бывало и не видано
При дворах султанов Азии.

Из высоких окон терема
Часто взоры сей красавицы
Обращались на садовника.
Робость, стыд, желанья страстные
Колебали сердце нежное.
Долго им сопротивляяся,
Напоследок в сад идёт она.
По ступеням круглой лестницы
Тихим шагом вниз спускается,
Но от страха и стыдливости
Кровь в Селине взволновалася,
Ослабев, она вдруг падает
На цветочки благовонные,
Хлад по нервам разливается,
И любезное лицо её
Покрывает бледность смертная.

Занимался граф работою,
Из протока воду черпая,
Поливал тогда цветы в саду;
И меж розами, лилеями
Видит он девицу милую.
Как в струях прозрачных озера
Вид луны изображается,
Так Селину посреди цветов
Глейхен видит в нежных прелестях.
Ветерок прохладный западный
Вьётся в тёмных волосах её,
С тихим трепетом глядит она
На любезного садовника.

Если б Глейхен музильманом был,
Удалился б от прекрасной,
Но не знает страха, робости
Сердце смелое, геройское.
С видом скромным и почтительным
Он к Селине приближается.
Боязливая красавица
Хочет прочь бежать от рыцаря,
Но смущение с стыдливостью
Ей в намереньи препятствуют.
Ослабев, вторично падает
На цветы, росой блестящие.
Вздохом жарким взволновалася
Грудь калифской милой дочери.
Разливалась бледность с томностью
По прелестному лицу её.

Граф страшится, чтоб от слабости
С нею обморок не сделался,
Освежить её старается
Из ручья водой холодною.
Чуть Селина робким голосом
Начинает говорить ему,
Но умолкла и в смущении
Проливает слёзы горькие.
С нежной ласкою, с приятностью
Утешает он любезную.
С видом скромным, воздыхаючи,
Руку графу подаёт она.
Милый взор, осанка, прелести
Потрясают сердце рыцаря,
Но он страсти сей противится:
Вспомнил вдруг супругу нежную,
И обет взаимной верности,
И священный долг супружества
Оживляются в душе его.

Он, Селину взявши за руку,
Тихо по саду ведёт её
И в молчаньи приближается
Ко дверям серальской лестницы,
Но она, поспешно вырвавшись,
Удалилася от рыцаря
И в своей печальной комнате,
Запершись, всю ночь проплакала.

Нужно ль будет мне рассказывать
Вам, читательницы милые,
Что Селина каждый, каждый день
Посещала цветники в саду,
Что бежал сон от очей её,
Целым веком ночь казалася,
Что, едва заря румяная
Покрывала небо пурпуром,
Одеваясь, поспешала в сад
Зреть предмет любви и нежности.

Граф хоть в рабстве был и счастливым,
Но любовью не уменьшилась
В нём приверженность к религии.
Он намеренье взял твёрдое
Сарацинку столь прелестную
Научить священной истине.
Страсть намеренью способствует,
И Селину обращает он
В христианскую религию.

Глейхен всячески старается
И выдумывает способы,
Чтоб красавицу любезную
Взять с собой в своё отечество,
Чтоб избавить и спасти её
От свирепого родителя.
Вихри, волны, гром и молнии
Презирает сердце страстное,
И Селина соглашается
Скрытно ехать с ним в Германию.

Но, при всей к супруге верности,
Мог ли граф, любя столь пламенно,
Увезти её девицею?
Пусть притворные смиренники,
Здесь читая, улыбаются, –
Нужда пишет часто свой закон.
Граф из слабостей естественных
Избрал самую малейшую.
Он клянётся в вечной верности,
Он клянётся быть супругом ей.

Ночь побегу их способствует,
Судно быстро по волнам плывёт,
Время скоро мчится, в радости
Целый год минутой кажется.
Граф с любезною подругою
Счастьем новым наслаждается;
В новых клятвах вечной верности
Дни проходят у любовников,
И по долгом путешествии
Глейхен прибыл с ней в отечество.

Вечер в ризах чёрных, пасмурных,
Рассыпая тени влажные
По долине и кустарникам,
Разливал туман, как озеро.
Глейхен к замку приближается,
Где он жил с супругой верною.
Шпицы башен, мхом покрытые,
Из тумана возвышаются.
В роще тёмной соловей поёт,
Ручейки журчат по камешкам,
Бьют часы – и глухо в воздухе
Колокольный звон теряется.

Глейхен вспомнил, воздыхаючи,
Время юных лет протекшее,
Он себе представил мысленно,
Как супруга с ним прощалася,
Как из томных из очей её
Слёзы перлами катилися,
Как в жестоком он отчаяньи
С ней расстался на брегу ручья.
«Горе мне, – наш рыцарь думает, –
После пламенных лобзаниев
Я представлю ей совместницу, –
Вид Селины оскорбит её,
Что скажу я в оправдание?»

Граф вступает в древний замок свой
И в покой супруги милыя
Поспешает с робкой радостью.
Дочь султанская в смущении
Тихо вслед идёт за рыцарем
И от страха и стыдливости
Прикрывает красоту свою
Покрывалом тонким, шёлковым.

Граф взошёл супруги в комнату,
Видит в чёрном одеянии
Он жену свою любезную.
В скуке, в горести глядит она
На портрет супруга нежного,
Держит арфу – песнь печальную
Припевает тихим голосом.
Томный звук от струн сливается
С тоном голоса унылого.
Арфа падает из рук её,
Вскрикнув, вмиг она бросается
В распростёртые объятия
К мужу, ею столь любимому.
Проливая слёзы радости,
Лобызает он жену свою,
Бледность прелестей лица её
Он кропит слезой горячею.
С видом робким и отчаянным
Ждёт своей Селина участи,
Воздохнувши, повергается
На колени пред графинею
И дрожащим, томным голосом
Начинает говорить она,
Но едва произнести могла:
«Я калифа дочь несчастная…»,
Онемела и от слабости
Пала в обморок бесчувственна.
Глейхен начал говорить об ней:
«Так, графиня, из любви ко мне
Дом отца она оставила,
Из неверной обратилася
В христианскую религию.
Я прекрасной сарацинке сей
Одолжен моей свободою.
Путешествия, опасности,
Смерть она, погибель презрила
Из чрезмерныя любви ко мне».

Тут графине открывается
Связь супруга с незнакомкою,
Но душа её возносится
Над пустыми предрассудками
И в своих сердечных чувствиях
Побеждает гнусность ревности.
Бросив нежный взгляд на Глейхена,
Заключает во объятия
Злополучную совместницу.
Покрывало сняв с лица её,
Говорит она: «Мы вместе все
Будем жить в взаимной верности
И друг друга будем ввек любить
Неразрывною любовию,
И не только ложе брачное,
Но и гроб – могила тёмная
Пусть навек не разделяют нас».

Духовенство оскорбляется,
Видя двух супруг у Глейхена,
И закона нарушение
Хочет мстить ему проклятием.

Граф поспешно в Рим отправился,
Он целует туфлю папскую,
Ищет Папы покровительства.
С видом, кротости исполненным,
Сей начальник говорит ему:
«Не могу закона строгостью
Разорвать взаимный узел сей.
Коль любовь соединила вас,
В мире будьте все, в спокойствии».

Граф с восторгом возвращается
К двум супругам во объятия.
Радость, счастье, удовольствие
В сем семействе водворилися;
Ревность, скука, попечении
Прочь от замка удаляются.
Две супруги нежно, искренне
Меж собой питали страсть любви
И взаимным удовольствием
Графу, ими столь любимому,
Услаждали жизнь блаженную.

Стен серальских в пышной роскоши
Окружённый взором прелестей,
Сам султан в забавах, в счастии
Мог ли графу уподобиться, –
Иногда с одной черкашенкой
Он утех вкушает сладости,
Граф же с новым удовольствием
От любви супруг питается.
По обеим сторонам его
Две подруги, сердцу милые,
Посреди их он покоится
В целомудренных объятиях.

Каждый год блаженной жизни сей
Был увенчан новой радостью:
Два любви залога нежные
К счастью Глейхена рождалися.
Он в семейственном спокойствии
До глубокой дожил старости,
И власами серебристыми
Приукрасилось чело его.
Но когда из жизни временной
Перешёл он в вечность мирную,
И супруги скоро вслед за ним
Бренность жизни сей оставили.
Как, на брачном ложе вместе все,
Живши в свете сем, покоились,
Так и в гробе по бокам его
Вместе вечным сном покоятся.
 
——— ———
Гавриил Каменев
[1802 г.]
 
_______________________
(*) Подражание немецкому. — Примеч. автора (см. автограф).
 
 
 
Автограф Г. П. Каменева.
Рукопись поэмы «Граф Глейхен» (1802 год).
 
 
В своей балладе Г. П. Каменев пересказал легенду, которую записал Николай Михайлович Карамзин и включил эту историю в свои «Письма русского путешественника» (см. ниже: Эрфурт, 22 июля [1789 г.]).
 
Н. М. Карамзин рассказывает о своём посещении в 1789 году церкви Святого Якова в городе Веймар: «В церковь св. Якова надобно было зайти для того, чтобы видеть там на стене барельеф покойного профессора Музеуса, сочинителя „Физиогномического путешествия“ и „Немецких народных сказок“» (Музеус* был профессором классической филологии и истории в Веймарской гимназии. — Примеч. ред.), а также о посещении церкви Святых Петра и Павла на холме Питерсберг (Petersberg) – на месте, где был погребён граф Ламберт II фон Глейхен (Гляйхен) и две его супруги. Легенду о двоежёнстве графа Ламберта II, пленённого сарацинами во время крестового похода и возвратившегося на родину с любовницей, дочерью знатного магометанина, ставшего его второй женой, подтверждает надгробный камень графа фон Глейхена начала XIII века. На каменной плите изображены трое: граф Ламберт II с мечом и щитом, графиня фон Глейхен и вторая жена-сарацинка. (Из бенедиктинского монастыря Святого Петра эта надгробная плита позднее была перенесена в собор Богоматери, что находится там же – в городе Эрфурт, столице Тюрингии, – и вмонтирована в южную стену собора.)
 
Эрфурт, 22 июля
 
В два часа приехал я сюда из Веймара, остановился в трактире (которого имени, право, не знаю); выпил чашку кофе, пошёл на так называемую Петрову гору в бенедиктинский монастырь и просил там первого встретившегося мне отца указать то место, где погребён граф Глейхен. Толстый отец (NB: монастырь очень богат) охриплым голосом сказал мне, чтобы я шёл к отцу церковнику. Мне надлежало идти через длинные сени или коридор, где в печальном сумраке представились глазам моим распятия и лампады угасающие. Вожатый оставил меня в коридоре и пошёл искать отца церковника. Трудно описать, что чувствовал я, прохаживаясь один, в глубокой тишине, по сему тёмному коридору и смотря на лампады и на старые картины, на которых изображены были разные страшные сцены. Мне казалось, что я пришёл в мрачное жилище фанатизма. Воображение моё представило мне сие чудовище во всей его гнусности, с поднявшимися от ярости волосами, с клубящеюся у рта пеною, с пламенными, бешеными глазами и с кинжалом в руке, прямо на сердце моё устремлённым. Я затрепетал, и холодный ужас разлился по моим жилам. Из глубины прошедших веков загремели в мой слух адские заклинания; но, к счастию, в самую сию минуту пришёл мой вожатый, и фантомы моего воображения исчезли. «Отец церковник, – сказал он, – вместе с другими отцами сидит за вечернею трапезою». — «Да не можешь ли ты сам показать мне гроб Глейхена?» – спросил я. «Могу, – отвечал он, – если вы только его хотите видеть». — Вошедши в церковь, поднял он две широкие скованные доски, и я увидел большой камень. — Выслушайте историю.
Когда святая ревность выгнать неверных из земли обетованной заразила всю Европу и благочестивые рыцари, крестом ознаменованные, устремились к Востоку, тогда Глейхен, имперский граф, оставил своё отечество и с верною дружиною направил путь свой к странам азиатским. Не буду описывать вам великих дел его мужества. Скажу только, что самые храбрейшие рыцари христианства удивлялись его подвигам. Но небесам угодно было искусить несчастием веру героя – граф Глейхен попался в плен к неверным и стал невольником знатного магометанца, который велел ему смотреть за своим садом. Граф, несчастный граф поливал цветы и стенал в тяжком рабстве. Но тщетны были бы все его стенания и все обеты, если бы прекрасная сарацинка, милая дочь господина его, не обратила взоров нежной любви на злосчастного героя. Часто в густых тенях вечера внимала она жалобным песням его; часто видела невольника, молящегося со слезами, и сама слёзы проливала. Робкая стыдливость долгое время не допускала её изъясниться и сказать ему, что она берёт участие в его печали. Наконец искра воспылала – стыдливость исчезла – любовь не могла уже таиться в сердце и огненною рекою излилась из уст её в душу изумлённого графа. Ангельская невинность её, цветущая красота и способ разорвать цепь неволи не дали ему вспомнить, что у него была супруга. Он клялся сарацинке вечно любить её, если она согласится оставить своего отца, отечество и бежать с ним в страны христианские. Но она уже не помнила ни отца, ни отечества – граф был для неё всё. Прекрасная летит, приносит ключ, отпирает дверь в поле – летит с своим возлюбленным, и тихая ночь, одев их мрачным своим покровом, благоприятствует их побегу. Счастливо достигают они до отечества графского. Подданные лобызают своего государя и отца, которого считали они погибшим, и с любопытством смотрят на его статную спутницу, покрытую флёром. При входе во дворец графиня бросается в его объятия. «Ты опять меня видишь, любезная супруга! – говорит граф. – Благодари её (указывая на свою избавительницу), – она всё для меня оставила. Ах! я клялся любить её!» – Граф хочет рукою закрыть текущие слёзы свои. Сарацинка открывает своё лицо, бросается на колени перед графинею и, рыдая, говорит: «Я теперь раба твоя!» — «Ты сестра моя, – отвечает графиня, подымая и целуя сарацинку, – супруг мой будет твоим супругом; разделим сердце его». Граф удивляется великодушию супруги – прижимает её к своему сердцу – все обнимаются и клянутся любить друг друга до гроба. Небеса благословили сей тройственный союз, и сам папа утвердил его. Мир и счастье обитали в графском доме, и верные супруги были погребены вместе – в Эрфурте, в церкви бенедиктинского монастыря – и покрыты одним большим камнем, на котором рука усердного художника вырезала их изображения. Я видел сей большой камень и благословил память супругов.
_______________________
* Иоганн Карл Август Музеус (нем. Johann Karl August Musäus; 1735–1787) последние годы своей жизни посвятил собиранию сказок, преданий, легенд, имевших хождение в Германии, и литературной обработке произведений устного народного творчества.
Итог этой работы – пятитомный сборник «Народные сказки немцев» (нем. Volksmahrchen der Deutschen), который был издан в течение 1782-1788 гг.
В пятый том (1787 г.) вошла легенда о графе Ламберте II фон Глейхене (под именем Эрнста фон Гляйхена) и его двух жёнах в форме сказки Melechsala (встречаются разные варианты транслитерации: «Мелексала» или «Мелехсала», «Мелехзала»).
 
 
 
В предпринятом 1909 году, практически стереотипном – максимально приближенном к оригиналу, переиздании сборника сказок И. К. А. Музеуса «Народные сказки немцев» (Berlin : Bruno Cassirer, 1909) сохранена структура, а также набор шрифта, заставки и другие элементы оформления первого издания пятитомного сборника Volksmärchen der Deutschen (Gotha : Carl Wilhelm Ettinger, 1782-1788).
 
 
 
Для ознакомления с содержанием и сравнения с оригинальным текстом сказки Музеуса «Мелексала» (Melechsala) приводится перевод В. Пугачёва как вариант современного переложения на русский язык из книги «И. К. А. Музеус. Народные сказки и легенды» (Москва, 2005)*.
_______________________
* Музеус И. К. А. Народные сказки и легенды / Иоганн Карл Август Музеус ; пер. с нем. В. А. Пугачёва. — Москва : Э.РА, 2005. – 600 с. : ил. — 1000 экз. — 20.0×14.5 см. — ISBN 5-86700-031-1. — (Репродукции: гравюры на дереве).
 
→ см. перевод : И. К. А. Музеус «Мелексала» (Melechsala) — PDF : 1 Мб
 
По сказке И. К. А. Музеуса «Мелехзала» (Melechsala) австрийский композитор Франц Петер Шуберт (нем. Franz Peter Schubert; 1797–1828) написал оперу в 2-х действиях «Граф фон Гляйхен» (нем. Der Graf von Gleichen, 1827; премьера: 15.12.1865, Вена).
Автор либретто – Эдуард фон Бауэрнфельд (нем. Eduard von Bauernfeld; 1802–1890) – изменил сюжет легенды: в концовке оперы первая жена графа, не желая делить любовь законного мужа с другой, убивает соперницу.
 
 
 
ОМ
Изображение сцены из легенды
о графе Глейхене (нем. Der Graf von Gleichen) и его двух жёнах
на нотгельдах немецкого города Гота (Тюрингия)
(нем. Sachsen-Gotha, Thüringen, Deutschland).
_______________________
* Нотгельды (нем. notgeld) — деньги чрезвычайных обстоятельств, изготовленные и введённые в оборот местными органами власти.
На иллюстрации – бумажный денежный знак достоинством в 50 пфеннигов (Deutsches Notgeld, 50 Pfennig, 31.12.1921) c надписью «Drei Gleichen in Thüringen», дословно: «Трое Глейхен в Тюрингии» (см.: аверс–реверс).
 
 
→ Другие произведения автора : ВЕРСЭТИKА • Произведения
Опубликовано:
5 октября 2014 года
Текст предоставлен корреспондентом. Дата поступления текста в редакцию альманаха Эссе-клуба ОМ: 04.10.2014
 
 
Автор : Каменев Гавриил Петрович  —  Каталог : ВЕРСЭТИKА
Все материалы, опубликованные на сайте, имеют авторов (создателей). Уверены, что это ясно и понятно всем.
Призываем всех читателей уважать труд авторов и издателей, в том числе создателей веб-страниц: при использовании текстовых, фото, аудио, видео материалов сайта рекомендуется указывать автора(ов) материала и источник информации (мнение и позиция редакции: для порядочных людей добрые отношения важнее, чем так называемое законодательство об интеллектуальной собственности, которое не является гарантией соблюдения моральных норм, но при этом является частью спекулятивной системы хозяйствования в виде нормативной базы её контрольно-разрешительного, фискального, репрессивного инструментария, технологии и механизмов осуществления).
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Регистрация   Вход
OM ОМ ОМ программы
•  Программа TZnak
•  Дискуссионный клуб
архив ЦМК
•  Целевые программы
•  Мероприятия
•  Публикации

сетевые издания
•  Альманах Эссе-клуба ОМ
•  Бюллетень Z.ОМ
мусейон-коллекции
•  Диалоги образов
•  Доктрина бабочки
•  Следы слова
библиособрание
•  Нообиблион

специальные проекты
•  Версэтика
•  Мнемосина
•  Домен-музей А.Кутилова
•  Изборник вольный
•  Знак книги
•  Новаторы России

OM
 
 
18+ Материалы сайта могут содержать информацию, не подлежащую просмотру
лицами младше 18 лет и гражданами РФ других категорий (см. примечания).
OM
   НАВЕРХ  UPWARD